Биография Анатолия Соловьева: от первого лица о жизни, карьере и покорении открытого космоса
Первым человеком, вышедшим за борт космического корабля, был советский космонавт Алексей Леонов. Однако самое большее количество выходов в открытый космос среди всех космонавтов и астронавтов мира совершил Анатолий Соловьев — целых 16 раз. А общая длительность его работы (от открытия до закрытия люка) составила 78 часов 46 минут. Этот рекорд, установленный Анатолием Яковлевичем ровно 28 лет назад, 14 января 1998 года, не побит до сих пор. Академик Российской академии космонавтики имени К.Э. Циолковского Игорь Маринин вспоминает об этом героическом космонавте.
Анатолий Яковлевич Соловьев — Герой Советского Союза, советский космонавт № 65, космонавт мира № 206, космонавт 1 класса, военный летчик 1 класса, летчик-испытатель 2 класса, полковник запаса.
В отряде космонавтов ЦПК ВВС был с 23 августа 1976-го до 2 февраля 1999 года. За это время Соловьев выполнил пять космических полетов на орбитальном комплексе «Мир» общей продолжительностью 651 сутки 00 часов 03 минуты 28 секунд.
Вероятно, он до сих пор остается единственным космонавтом, выполнившим 11 стыковок кораблей «Союз» и «Прогресс» со станцией «Мир» в ручном режиме.
Биография космонавта Анатолия Соловьева
Детство и юность
Анатолий Соловьев родился 16 января 1948 года в Риге (Латвийская ССР) в семье Якова Михайловича Соловьева, слесаря одного из рижских заводов. Мать Антонина Павловна работала на местном текстильном предприятии. У Анатолия было еще два брата: старший Борис (1946 г.р.) — водитель, и младший Юрий (1955 г.р.) — преподаватель Профессионально-технического училища.
В 1964 году Анатолий вступил во взрослую жизнь: окончив 9 класс средней школы стал сначала разнорабочим на Рижском заводе стройматериалов, а потом слесарем Камвольно-производственного объединения там же, в Риге, продолжая обучение в вечерней школе. В школе Анатолий увлекся математикой и физикой, поэтому в 1966-м по окончании 11 класса поступил в Латвийский государственный университет на физико-математический факультет.
Но вскоре Анатолий понял, что его призвание — небо. Не завершив первый курс, он бросил университет, устроился на работу в Латвийский объединенный авиаотряд и стал готовиться к поступлению в авиационное училище.
Образование
1964 год — 9 класс средней школы г. Рига;
1966 год — 11 класс вечерней школы г. Рига;
31 августа 1968 года — 4 октября 1972 года — курсант Черниговского ВАУЛ. Освоил пилотирование самолетов Л029, УТИ МиГ-15 и МиГ-21.
Военная служба
Анатолий Соловьев рассказывал автору: «После окончания Черниговского училища меня направили на Дальний Восток. Очень интересный и увлекательный край. Здесь путешественник Арсеньев ходил с проводником Дерсу Узала. Я служил в отдельном 352-м разведывательном авиаполку 1-й Особой Дальневосточной Воздушной Армии. Много летал на МиГ-21Р ночью и во всех сложных погодных условиях. Служба шла хорошо. За три года я стал старшим лейтенантом, командиром звена, военным летчиком 1-го класса. Собирался поступать в академию».
Карьера Анатолия Соловьева: подготовка к полетам в космос
Отбор в отряд космонавтов
В декабре 1975 года Анатолия Соловьева вызвал к себе командир полка и сообщил, что его, как перспективного летчика, направляет на собеседование в Уссурийск. Цель этого собеседования он не сообщил, и Анатолий подумал, что ему предложат летать на самых перспективных самолетах того времени: Як-27 и Як-37 — самолетах палубной авиации с вертикальным взлетом.
Но он ошибся. В штабе округа ему предложили попробовать себя в космонавтике.
«Это означало, что надо пройти углубленное медобследование, которого все летчики очень боялись, — объяснял Анатолий Соловьев. — Я спросил: “Как быстро я должен ответить?” и услышал в ответ: “Сейчас”. Легко сказать! А ведь надо было все взвесить. В авиации у меня было хорошее будущее: академия, карьерный рост, а в космонавтах еще не известно, как все сложится. Мог вообще не полететь, могли списать по здоровью даже с летной службы. Но когда меня спросили: “Ну, ты идешь в космонавты?”, я все-таки ответил: “Да!”
Медкомиссию в Хабаровске из нескольких десятков летчиков прошли лишь трое, среди них Анатолий Соловьев. Затем новая комиссия — уже в Москве в Центральном военном авиационном госпитале. В то время принимали окончательное решение о зачислении в отряд даже не комиссии в ВВС или Минобороны, а кадровики в Центральном комитете КПСС (Коммунистическая партия Советского Союза). О решении ЦК Анатолий ничего не знал, поэтому, получив положительное заключение врачей, вернулся в часть, восстановил навыки, вновь начал летать по плану боевой подготовки.
23 августа 1976 года вышел приказ Главкома ВВС № 686, которым Анатолия Соловьева вместе с восемью другими военными летчиками-истребителями ВВС зачислили слушателями в отряд космонавтов ЦПК ВВС. Среди них были позже ставшие известными космонавтами Александр Волков и Владимир Титов, а также уехавший из страны ради полета в космос на шаттле Леонид Каденюк, который стал первым и единственным космонавтом Украины.
Подготовка к полетам
1 сентября 1976 года великолепную девятку 6-го набора слушателей-космонавтов принял начальник ЦПК генерал-лейтенант Георгий Береговой. Познакомившись со слушателями, он сообщил, что все они в рамках подготовки к полетам по программе «Буран» направляются в Центр подготовки летчиков-испытателей (ЦПЛИ) в Ахтубинск.
«Хочу отметить, что наша подготовка в ЦПЛИ была очень разнообразной, — вспоминал Анатолий Соловьев. — Я освоил пилотирование всех модификаций самолетов МиГ-21, МиГ-23, МиГ-25, а также самолетов Як-40 и Ту-134м. Нам очень глубоко преподавали аэродинамику. Мы побывали на многих авиационных предприятиях и во всех авиационных конструкторских бюро».
29 июня 1977 года Соловьев получил квалификацию «Летчик-испытатель 3 класса» и вернулся в ЦПК, где приступил к общекосмической подготовке. Он выполнил очень мощную парашютную программу, совершив 35 прыжков, и прошел водолазную подготовку, а потом годовую теоретическую программу, в ходе которой изучал космическую технику и работал на тренажерах.
В январе 1979 года ему присвоили квалификацию «космонавт-испытатель», поставили на соответствующую должность в группу Авиационно-космических систем и вновь отправили в ЦПЛИ. В июне 1981-го он вернулся из Ахтубинска с квалификацией «Летчик-испытатель 2 класса». А полеты по программе «Буран» все откладывались.
В январе 1982 года группу авиационно-космических систем оперативно переориентировали на изучение техники, которая использовалась в ближайшее время: корабли «Союз Т» и «Прогресс», станции серий «Салют» и «Алмаз». Космонавты группы часто бывали в Госцентре «Природа», где геологи, гляциологи и другие специалисты учили новичков «видеть» Землю, а также в других научных организациях — постановщиках экспериментов на станции «Салют».
1 сентября 1984 года Соловьев начал свою первую подготовку в составе экипажа. Вместе с ним в третьем резервном экипаже к полету на «Салют-7» готовились Александр Серебров и Николай Москаленко. Затем подготовка в составе второго советско-сирийского экипажа, а с ноября 1987-го — в составе первого экипажа второго советско-болгарского полета. Как командир Анатолий Яковлевич получил право выбрать позывной. Он выбрал позывной «Родник», с которым летал все пять раз.
Полеты Анатолия Соловьева в космос
Первый полет
Свой первый космический полет Анатолий Соловьев совершил 7–17 июня 1988 года на корабле «Союз ТМ-5» и орбитальном комплексе «Мир» вместе с Виктором Савиных и болгарином Александром Александровым. Длительность полета составила 9 сут. 20 час. 09 мин. 19 с.
Второй полет
Второй полет прошел с 11 февраля по 9 августа 1990 года на корабле «Союз ТМ-9» и станции «Мир» по программе шестой основной экспедиции (ЭО-6). В экипаж также вошел Александр Баландин. Анатолий Соловьев выполнил два выхода в открытый космос на 7 часов 14 минут и 3 часа 31 минуту соответственно. Полет продолжался 179 сут. 01 час. 17 мин. 57 с.
Третий полет
В третий раз Анатолий Соловьев отправился в космос с 27 июля 1992-го по 1 февраля 1993 года на корабле «Союз ТМ-15» и станции «Мир» по программе ЭО-12 вместе с Сергеем Авдеевым и французом Мишелем Тонини. Анатолий Соловьев выполнил четыре выхода в космическое пространство общей продолжительностью 18 часов 21 минуту.
Четвертый полет
Четвертый полет в космос Анатолий Соловьев совершил с 27 июня по 11 сентября 1995 года. Стартовав на шаттле «Атлантис» вместе с Николаем Будариным и отработав на орбитальном комплексе «Мир» по программе 19-й экспедиции, он вернулся на Землю на корабле «Союз ТМ-21». Это была первая стыковка американского шаттла с российским комплексом «Мир». В полете за три выхода Анатолий Соловьев отработал 14 часов 32 минуты в условиях открытого космоса.
Пятый полет
Во время своего заключительного, пятого полета в космос, который прошел с 5 августа 1997-го по 19 февраля 1998 года, Анатолий Соловьев совершил пять выходов за борт станции «Мир» и два выхода в разгерметизированный модуль «Спектр». Полет продолжался 197 сут. 17 час. 34 мин. 36 с.
Вместе с ним в экипаж вошел Павел Виноградов — они отправились на «Мир» на корабле «Союз ТМ-26» по программе ЭО-24.
В этом полете 14 января 1998 года Анатолий Соловьев поставил мировой рекорд по количеству выходов в открытый космос в карьере космонавта (16) и по суммарной их продолжительности (76 часов 48 минут), не побитый до сих пор.
Нештатные ситуации в полетах Анатолия Соловьева в космос
Вода в визире
По плану первого полета Анатолий Соловьев должен был выполнить облет орбитального комплекса «Мир», управляя «Союзом ТМ-5» в ручном режиме, а напарник в это время через левый иллюминатор отснять его на фото и видео. Сложность этого маневра была в том, что расстояние до станции Анатолий мог контролировать только через левый иллюминатор, а он был занят Виктором Савиных для съемок. Тем не менее Анатолий справился. Затем Соловьев вывел корабль на ось «Х» Базового блока стыковочным узлом к станции и только после этого должен был выдать импульс на отвод.
«И тут выяснилось, что весь визир залит водой, и я станцию через него вообще не вижу! — рассказывал Соловьев автору. — Выручила аналоговая телекамера. В спускаемом аппарате наверху пульта управления кораблем был маленький черно-белый монитор, на котором станция была видна, правда, неизвестно, в каком масштабе (на визире есть масштабные клетки, а на мониторе телекамеры их не было — прим. ред.). Трудно было определить расстояние до нее. Так вот с помощью камеры мне все же удалось сориентировать корабль и дать импульс на отвод в нужном направлении».
«Лопухи» ЭВТИ
Второй полет Анатолия Соловьева начался нормально. «Союз ТМ-9» стартовал и автоматически приблизился к «Миру». И вдруг Соловьев заметил, что мимо иллюминатора что-то промелькнуло. Оказалось, что на спускаемом аппарате почти полностью расчековались три из четырех лепестков экранно-вакуумной теплоизоляции (ЭВТИ), и держатся они только в одном месте крепления. А это значило, что спускаемый аппарат стал почти незащищенным от нагрева Солнцем и охлаждения в тени. Из-за этого в нем могло скопиться много конденсата.
Кроме того, перегрев спускаемого аппарата мог привести к разложению перекиси водорода, необходимой на спуске. «Лопухи» ЭВТИ могли затенить датчик инфракрасной вертикали, что усложнило бы ориентацию перед спуском или вовсе зацепиться не только за антенну «Курса» на бытовом отсеке (БО) корабля, но и за приборно-агрегатный отсек.
Да и при стыковке болтающиеся «лопухи» ЭВТИ могли попасть в стыковочный узел. Тем не менее ЦУП решил рискнуть, и стыковка состоялась.
Полет экипажа на «Мире» начался, а на Земле решили, что космонавтам необходимо как можно быстрее выйти наружу и хоть как-то закрепить отцепившиеся лепестки ЭВТИ. Но на корабле космонавту закрепиться, чтобы выполнить эту задачу, не за что, и потому на прибывшем вскоре модуле «Кристалл» доставили складной трап и прищепки для фиксации ЭВТИ.
Анатолий Соловьев вспоминает: «Мы с Александром [Баландиным] вышли из шлюзового отсека модуля “Квант-2”, перешли на “Кристалл”, перемещая за собой огромную и массивную укладку с трапом и оборудованием. Затем собрали трап и закрепили его на поручнях. В результате он получился в виде буквы “Г”, длинным концом закрепленный на “Кристалле”. Александр полез по трясущемуся трапу к “лопухам”, захватив с собой прищепки. И тут выяснилось, что “лопухи” ЭВТИ “усохли” и не достают до мест крепления. Прищепки оказались бесполезными… “Земля” порекомендовала попытаться хотя бы скатать их в рулоны и закрепить в свернутом виде. Александр долго пытался это сделать, но у него не получилось, так как делал он это одной рукой, держась другой за трап. Силы у него кончились. Мы поменялись местами. Кое-как мне удалось два лопуха (из трех), которые могли помешать, сложить и закрепить. А третий так и остался болтаться. Так и летали до посадки…».
Сломанная петля люка
После закрепления лопухов ЭВТИ Анатолий и Александр возвратились в шлюзовой отсек. Ресурс скафандров подходил к пределу резервного времени. Но люк закрыть не удалось. Потом выяснилось, что в начале выхода Баландин снял фиксатор люка чуть раньше, и избыточное давление толкнуло крышку наружу с такой силой, что погнулась петля. Подключив скафандры к бортовому питанию, космонавты вдвоем попытались закрыть люк. Но и это не удалось.
Анатолий Соловьев рассказывал автору: «Пришлось использовать в качестве шлюза следующий приборно-научный отсек “Кванта-2”. Мы его разгерметизировали, перешли туда, закрыли люк в ШСО, наддули атмосферу и наконец сняли скафандры.
Через 9 дней мы снова со свежими силами вышли из “Кванта-2” в открытый космос, используя приборно-научный отсек в качестве шлюза, и нам все же удалось закрыть этот злополучный люк». А менять погнутую петлю пришлось одному из следующих экипажей.
Ночное родео с неуправляемой станцией
В рамках четвертого полета Анатолий Соловьев и Николай Бударин прибыли на станцию «Мир» на шаттле «Атлантис», который должен был забрать на Землю Владимира Дежурова и Геннадия Стрекалова, отработавших свою программу. Все операции по отстыковке ЦУП решил отснять. Сначала от «Мира» отстыковался «Союз ТМ-21», в котором вместо Дежурова и Стрекалова заняли места Соловьев и Бударин. Управляя вручную, Соловьев отвел корабль от комплекса метров на 150, а Бударин из бытового отсека запечатлел весь процесс отстыковки от станции «Атлантиса». Затем шаттл завис в небольшом удалении от «Мира», а Соловьев повел «Союз ТМ-21» на стыковку. Эту операцию снимали с шаттла все, кто мог. В это время на «Мире» никого не было и произошло непредвиденное.
«В заданное время с секундной точностью по команде с Земли станция начала разворот стыковочным узлом в нашу сторону. И тут я заметил, что она не остановилась, а продолжает вращение, — вспоминает Соловьев. — Я понял, что станция перестала поддерживать ориентацию и стала неуправляемой. Я крикнул Николаю, чтобы он сел в свое кресло, а сам на большой скорости повел корабль вдогонку. Когда мы догнали уходящий стыковочный узел, станция входила в ночь. Я включил фару, подлетел к узлу метров на 30. Несмотря на то что станция вращалась, я, отклоняя обе ручки управления до упора, выровнял рассогласование по всем трем осям и угловым скоростям. И все получилось! Мы состыковались и вернулись в пустую станцию». Потом выяснилось, что именно во время разворота вышла из строя бортовая ЦВМ, потому станции стала хаотично вращаться.
«Как в тропиках побывали»
В пятый полет Анатолий Соловьев отправился на «Мир» вместе с Павлом Виноградовым. От предыдущей экспедиции им досталось непростое наследство. После потери «Спектра» на «Мире» не хватало электроэнергии на работу системы, удаляющей излишнюю влажность из объема станции. Экипаж предыдущей экспедиции Александр Лазуткин и Василий Циблиев из подручных материалов и деталей от старых скафандров собрали агрегат с насосом. Соловьев и Виноградов с его помощью пытались собирать скопившуюся воду в ведро. Оставшуюся влагу вытирали использованным нижним бельем, которого было в избытке, но все равно влажность была почти 100%.
А во второй половине полета вновь стала расти. Это происходило из-за того, что теплоноситель этиленгликоль стал протекать через вновь появляющиеся свищи в трубках системы терморегулирования. Василий Циблиев и Александр Лазуткин много сил потратили на герметизацию мест утечек, но свищи опять появились. Соловьеву и Виноградову пришлось с этим активно бороться, при этом температура в отсеках станции достигла +30°С. При такой температуре и высочайшей влажности космонавты почувствовали себя как в тропиках.
Анатолий Соловьев рассказывал автору: «Нам из-за этого пришлось переключать систему с одного контура на другой, ремонтируя отключенный. Со временем мы и эту проблему почти решили, но отремонтировать станцию полностью было уже нельзя. Мы сделали все, что могли».
Стыковка с некооперируемым «Миром»
18 августа к «Миру» подошел «Прогресс М-35» и должен был пристыковаться к «Кванту». Процесс стыковки контролировал Анатолий Соловьев, готовый при отказе автоматики с помощью системы телеоператорного режима управления (ТОРУ) состыковать его вручную. На экране Анатолию хорошо была видна станция с телекамеры корабля. Грузовик облетел станцию и завис примерно в 100 метрах против стыковочного узла в ожидании разрешения «Земли» на стыковку.
«И тут у нас в станции выключилось все! — вспоминал Соловьев. — Кроме вентиляторов. Погасли экраны, погас свет, перестали работать все системы, стали тормозиться силовые гиродины. Станция начала дрейфовать по всем осям».
На «грузовике» четко сработала программа обеспечения безопасности: он автоматически выдал импульс на отвод и ушел в сторону, чтобы избежать столкновения. Павел стал восстанавливать работу ТОРУ, а Анатолий следил за грузовиком, который выполнял маневры точно по программе, зашитой в его памяти.
«Когда ТОРУ заработала, я установил связь с “грузовиком” и выполнил его стыковку с дрейфующей по всем осям станцией! При этом связи с Землей не было и посоветоваться было не с кем, — подчеркивал Анатолий Соловьев. — Я только знал, что мы никак не должны его потерять — ведь в нем было не разгруженное предыдущим экипажем оборудование для ремонтно-восстановительных работ на “Спектре”. Момент загорания транспаранта “Мехзават” был для нас призом. “Грузовик” с нами, и это главное».
Работа в разгерметизированном модуле «Спектр»
После разгерметизации «Спектра» и отключения его новых солнечных батарей от энергосистемы комплекса «Мир» на станции стало не хватать электроэнергии. Было принято решение не только попытаться обнаружить и устранить пробоину, но и прежде всего подключить солнечные батареи «Спектра» к контуру станции. Для этого надо было разгерметизировать переходный отсек (ПХО) базового блока и, используя его в качестве шлюза, войти в разгерметизированный «Спектр» и заменить обычный люк на новый с электрическими разъемами с обеих сторон. Затем к разъемам со стороны «Спектра» подключить кабелями солнечные батареи.
Анатолий Соловьев вспоминал в беседе с автором: «Мы с Павлом Виноградовым вошли в скафандрах в ПХО, но при сбросе давления выяснилось, что в перчатке скафандра Павла утечка. Я снял ему перчатку, опять подсоединил — и все стало нормально. Стали опять сбрасывать давление в ПХО. Но теперь “потек” люк, ведущий в базовый блок. Я вылез из скафандра, открыл и снова закрыл злополучный люк. Дальше пошло все по плану… Вошли в темный “Спектр”, начали работать. Самая главная задача: 35 кабелей надо было одним концом подключить к коммутационному блоку на модуле, а другим — к внутренней стороне крышки люка.
Но к коммутационному блоку вдвоем было не подобраться, а одному двумя руками тоже работать невозможно… Но мы приняли отработанную заранее позу “антивалетом”. Вилкой с загнутыми концами, изготовленной нами прямо на станции из подручных материалов, я зацеплял очередной болтающийся разъем “маму”, а Павел втыкал в него конец кабеля “папу”. И, таким образом, мы к болтающимся без опоры разъемам коммутационного блока пристыковали 35 силовых и командных кабелей».
«Пришлось резать одной рукой»
Первоначально выходы на внешнюю поверхность разгерметизированного «Спектра» для поиска места негерметичности и, при их обнаружении, для герметизации планировали Анатолию Соловьеву с Павлом Виноградовым. На поверхности предстояло выполнить много тяжелых работ: вскрывать ЭВТИ и исследовать место крепления солнечной батареи на предмет трещины. Но по настоянию американцев Павла заменили Майклом Фоулом, который не был готов к таким сложным операциям, при том, что место предстоящей работы не имело средств фиксации космонавта. Отказать американцам не смогли и выход состоялся.
Соловьев рассказывал: «Майкл вышел, дошел до базового блока, зафиксировался и наблюдал за моими действиями со стороны, так как NASA запретило ему ходить на “Спектр”, считая это небезопасным. И мне пришлось все делать самому. Я пришел на модуль и занялся вскрытием ЭВТИ. Это было непросто.».
Дело в том, что ЭВТИ на модуле была толстая, как матрац. Кроме того, под воздействием условий космоса она задеревенела. Соловьеву пришлось ее резать ножницами одной рукой, другой за что-то держась.
Соловьев продолжил: «Ножницы затупились очень быстро, потом затупились и все ножи… Все делал на весу. Никакого крепления, никакого якоря или трапа! Ноги в это время плавали, и никто не мог их придержать. Я стал весь мокрый от пота, но справился. Заснял место крепления батареи и согнутые кронштейны радиатора системы терморегулирования французской камерой».
Немного отдышавшись, Анатолий Яковлевич щупами замерил отклонение от вертикали корня крепления солнечной батареи. Видно было, что корень сместился от центра. Но негерметичности он не нашел, корпус в этом месте оказался неповрежденным. Потом ему в одиночку пришлось поворачивать эту солнечную батарею на Солнце.
«Я для этого он взял из станции что-то типа кочерги и багра. Засунул куда-то ногу для фиксации, зацепил батарею с одной стороны багром и тянул ее на себя, с другой толкал кочергой от себя. Батарея повернулась! Все получилось», — подытожил Соловьев.
Шаттлы выпускали воздух из «Мира»
В сентябре 1997 года к «Миру» пришел шаттл «Атлантис» с грузами. Стыковка прошла нормально. «Я подсоединил мановакуумметр, открыл клапан и стал наддувать пространство между люками стыковочных узлов. Но давление росло слишком медленно, — рассказывал Соловьев. — Я почувствовал неладное и закрыл клапан. Давление в промежутке упало почти до нуля. Я доложил на Землю. Они связались с Хьюстоном, и те вскоре выяснили, что при подготовке шаттла к запуску забыли в стыковочном узле шаттла закрыть клапан сброса атмосферы». Из-за этого воздух из станции через клапан в стыковочном узле шаттла сбрасывался наружу. ЦУП Хьюстона выдал необходимую команду на шаттл — клапан закрылся. Наддув прошел нормально.
В январе на «Мир» прибыл следующий шаттл — «Индевор». И все повторилось! Анатолий Соловьев, наученный предыдущим опытом, сразу доложил об этом на Землю и назвал причину. Наш ЦУП связался с Хьюстоном и тот закрыл злополучный клапан. Повторялось ли это в следующих полетах шаттла, выяснить не удалось.
Карьера Анатолия Соловьева после полетов в космос
Во время пятого полета Анатолию Яковлевичу Соловьеву исполнилось 50 лет. Все его поздравляли, но на душе было неспокойно. В то время существовало положение: полковников увольнять в запас в 50 лет. Поэтому 4 мая 1999 года после окончания необходимого периода реадаптации и положенного отпуска полковника Соловьева исключили из списка части (Центр подготовки космонавтов тогда был воинской частью № 26266, начальник генерал-полковник Петр Климук).
Несколько лет он проработал в разных коммерческих структурах, а потом ушел окончательно на пенсию.
Живет в Леонихе недалеко от Звездного городка. Занимается домом, садом, внуками.
«В юности я очень любил гонять на мотоцикле, — признавался Соловьев автору. — Сейчас эта любовь передалась моему младшему сыну Илье. Мы с ним купили мотоцикл М-72 примерно 1947 года выпуска, разобрали его, почистили, снова собрали, покрасили — в общем восстановили. Заниматься этим было очень интересно, и сейчас у нас есть раритетный мотоцикл 80-летнего возраста, причем на ходу».
Семья Анатолия Соловьева
Анатолий Яковлевич рассказывал: «После школы я поступил Латвийский госуниверситет. Там я познакомился со своей будущей женой Наташей [Наталией Васильевной Катышевцевой]. Через семь лет Наталия стала моей женой». До пенсии Наталия Васильевна работала инженером НИИ авиационного приборостроения.
Анатолий и Наталия вырастили двух сыновей Геннадия (25 мая 1975) и Илью (25 сентября 1980)
Награды Анатолия Соловьева
Медаль «Золотая Звезда» Героя Советского Союза, ордена Ленина, Октябрьской Революции, Дружбы народов, «За заслуги перед Отечеством» II и III степени, медали Лауреат Премии Правительства России;
«Золотая Звезда» Героя Народной Республики Болгария, ордена Георгия Димитрова и «Стара Планина» I степени (Болгария);
«За воинскую доблесть» и «Дружбы и Сотрудничества» (Сирия);
«Офицер Почетного легиона» (Франция);
Две медали NASA «За космический полет».
Ранее мы рассказывали о жизни и карьере космонавта Олега Макарова. Он и его напарник Василий Лазарев стали первым в мире космонавтами, спасенными при аварии ракеты-носителя. Подробнее — в большой биографии.
Читайте также:
Биография Владимира Шаталова: первая стыковка двух «Союзов», первый «Салют» и несчастливое число 13
Биография Владислава Волкова: работа под началом Королева, путь в космонавты и трагедия «Союза-11»
Биография Олега Котова: путь в космонавты, авария на МКС и один на один с открытым космосом
Биография космонавта Павла Поповича: первый в мире групповой полет, подготовка к Луне и «Алмаз»
Биография Александра Иванченкова: путь в космонавты, мировой рекорд и курьезы на орбите
Биография Александра Мисуркина: от первого лица о жизни, карьере и инцидентах в полете
