Лайка на орбите: как был создан и запущен второй искусственный спутник Земли
3 ноября 1957 года в 5 часов 30 минут по московскому времени был произведён запуск второго искусственного спутника Земли. Кроме научных приборов, он нёс живое существо — собаку Лайку. Это был первый в мире космический аппарат с биологическим объектом на борту: эксперимент должен был показать, способно ли живое существо перенести выведение на орбиту, невесомость и длительное пребывание в герметизированной кабине.
Значение полета Лайки в космос и реакция мира
О запуске ТАСС сообщил: «В соответствии с программой МГГ по научным исследованиям атмосферы, а также по изучению физических процессов и условий жизни в космическом пространстве 3 ноября в Советском Союзе произведён запуск второго искусственного спутника Земли». В сообщении перечислялся приборный состав аппарата, в том числе «герметичный контейнер с подопытным животным (собакой), системой кондиционирования воздуха, запасом пищи и приборами для изучения жизнедеятельности в условиях космического пространства». Само животное в сообщении не упоминалось по имени: Лайкой его стали называть лишь через день после старта.
Зарубежные средства массовой информации особо подчёркивали, что масса второго спутника составила 508,3 кг (в шесть раз больше первого), и выведен он был на орбиту с апогеем, почти вдвое превышавшим апогей орбиты предшественника. Для сравнения: расчётная масса научного спутника Vanguard («Авангард»), который США готовили к запуску в рамках МГГ — сферы диаметром 50,8 см (20 дюймов) — не должна была превышать 9,75 кг (21,5 фунта). Таким образом, второй советский спутник был в 52 раза тяжелее американского.
К моменту запуска второго искусственного спутника Земли первый ещё оставался на орбите. Таким образом, в космосе одновременно находились два советских аппарата. Для Запада это означало не просто новый советский успех. 6 ноября 1957 года генеральный секретарь НАТО Поль-Анри Спаак в выступлении в британской Палате общин заявил, что запуск спутников Советским Союзом, «хотя и не привёл к изменению баланса военной силы в его пользу, столкнул нас с некоторыми жёсткими фактами и реальными проблемами».
Одновременно запуск вызывал и восхищение. Газета The Times писала: «Честь и хвала русским. Они, подобно мореплавателям — первооткрывателям новых земель XV века, разбудили воображение. Вслед за полётом в космос неотвратимо грядёт изучение новых миров…»
От первого спутника к биологическому эксперименту
Окунёмся чуть глубже в историю. Напомним: по первоначальным планам СССР предполагал запустить в рамках МГГ тяжёлый спутник-лабораторию «Объект Д» с большим комплексом научных приборов. Он разрабатывался в нескольких вариантах и должен был запускаться с помощью форсированного варианта межконтинентальной баллистической ракеты Р-7, которая к началу 1957 года вышла на лётные испытания.
Однако к началу МГГ не удавалось изготовить и испытать ни научную аппаратуру, ни ракету-носитель. Поэтому по предложению руководства ОКБ-1 работы переориентировались на простейший спутник ПС, который удалось создать к сроку и вывести на орбиту с помощью минимально модифицированной ракеты Р-7 в рамках тех же лётных испытаний.
И вот, когда 4 октября 1957 года ПС-1 появился в космосе, работы над «Объектом Д» можно было продолжать. Но всего через пять дней, 9 октября газета «Правда» сообщила о предстоящем запуске спутника с животными на борту: «Для перехода к осуществлению космических полётов с человеком необходимо изучить влияние условий космического полёта на живые организмы. В первую очередь это изучение должно быть проведено на животных. Так же, как это было на высотных ракетах, в Советском Союзе будет запущен спутник, имеющий на борту животных в качестве пассажиров, и будут проведены детальные наблюдения за их поведением и протеканием физиологических процессов».
Для обычных читателей газеты статья выглядела как изложение дальних планов. Однако в реальности до запуска спутника с животным оставались считанные недели. В распоряжении ОКБ-1 имелся дублёр спутника ПС-1 и ракета для его запуска. Они были изготовлены в рамках того же Постановления Президиума ЦК КПСС о запуске искусственного спутника Земли в рамках МГГ. Причём расчёты показывали, что энергетические возможности носителя не были исчерпаны до конца, что позволяло усложнить задачу и запустить на орбиту более тяжёлый аппарат!
По официальной версии, второй искусственный спутник Земли был импровизацией, выполненной за 22 дня: «Взяли второй экземпляр ПС-1, приделали к нему гермокабину с животным и закрепили всю конструкцию на второй ступени ракеты, причём даже не стали усложнять проблемы отделением спутника от ракеты. Кстати пришлись и научные приборы, которые тогда начинали приходить в ОКБ-1…»
Это и так, и не так. Просто установить второй «шарик» на раме можно, но вот изготовить и испытать такой сложный агрегат, как гермокабину, за три недели точно нельзя. Она была заимствована… опять-таки, из одного из вариантов «Объекта Д». Именно готовая матчасть позволила уложиться в три недели.
Кто именно был инициатором запуска второго спутника, точно сказать нельзя. Обычно утверждается, что Н. С. Хрущёв попросил С. П. Королёва «запустить что-нибудь к 40-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции». По другой версии, изложенной в книге «Никита Хрущёв: кризисы и ракеты», инициатива «исходила снизу», и именно С. П. Королёв предложил отметить праздник таким оригинальным способом. Первый секретарь ЦК КПСС поначалу не давал согласия, но затем уступил под напором главного конструктора ОКБ-1. Как бы то ни было, второй в мире искусственный спутник Земли был запущен именно к юбилею.
Но юбилейная дата была лишь поводом. Чтобы второй спутник не стал простым повторением ПС-1, ему предстояло впервые выполнить на орбите настоящую научную программу.
Научная программа и аппаратура второго искусственного спутника Земли
12 октября 1957 года специалисты ОКБ-1, получив задание готовить второй спутник, приняли решение делать его неотделяемым от второй ступени — центрального блока «А» ракеты Р-7. Именно на нем разместили научные приборы, сферический контейнер-дублёр ПС-1 с радиопередатчиками и герметичную кабину животного.
Идею не отделять космический аппарат от ракеты подсказал опыт первого запуска. Сам ПС-1 невооружённым глазом практически не был виден: полированный шар имел блеск около шестой звёздной величины, на самом пределе возможностей наблюдателя. В телескопы его при благоприятных условиях ещё можно было разглядеть, но для миллионов людей «спутником» стал яркий центральный блок Р-7 — объект первой звёздной величины, примерно в сто раз более яркий, чем ПС-1.
Уже первые наблюдения показали, что центральный блок не просто улетел в космос вместе со спутником, а устойчиво движется по орбите. Значит, его можно рассматривать как готовую, достаточно долговечную платформу — и разместить на ней аппаратуру, которая никак не поместилась бы на маленьком ПС-1. Кроме того, неотъемлемой частью ступени была мощная телеметрическая система «Трал-Ц», которую решили использовать для передачи научных данных.
По предложению руководителя Опытного конструкторского бюро Московского энергетического института (ОКБ МЭИ) А. Ф. Богомолова после активного участка траектории «Трал» должен был переключиться на передачу информации с систем спутника. Система получала электропитание из собственных источников, но в схеме оставался электромеханический преобразователь напряжения — умформер. Как он будет работать в длительном орбитальном полёте, было неясно. От него решили отказаться. За три недели, трудясь день и ночь, специалисты ОКБ МЭИ изготовили полупроводниковые преобразователи питания и трёхфазный формирователь опорного напряжения.
Благодаря полноценной телеметрии на спутнике теперь можно было разместить научную аппаратуру: её показания теперь можно было передавать на Землю. Первым таким прибором стал СП-65, созданный в Государственном оптическом институте (ГОИ) имени С. И. Вавилова в отделе академика А. А. Лебедева. Прибор предназначался для наблюдения Солнца в мягком рентгеновском и ультрафиолетовом диапазонах. До поверхности Земли рентгеновское и ультрафиолетовое излучение не доходит, поглощаясь атмосферой. Поэтому смотреть на Солнце в этих диапазонах можно только из космоса.
Научное руководство экспериментом осуществлял С.Л. Мандельштам, заведующий лабораторией спектроскопии Физического института имени П.Н. Лебедева Академии наук СССР (ФИАН).
Кроме того, на центральном блоке разместили аппаратуру для регистрации космических лучей — счётчики КС-5, созданные под руководством С.Н. Вернова, заместителя директора Научно-исследовательского института ядерной физики Московского государственного университета (НИИЯФ МГУ). Датчики питались от собственных источников и были подключены к отдельному каналу телеметрии.
В сферическом «дубликате» ПС-1 монтировались источники питания и два радиопередатчика, работавшие на частотах 40,002 и 20,005 МГц. Первый передатчик работал в режиме непрерывного излучения, сигналы второго имели вид телеграфных посылок длительностью около 0,3 секунды с паузой такой же длительности. Как и на ракете первого спутника, на центральном блоке носителя был установлен уголковый радиолокационный отражатель.
Чтобы не расходовать заряд источников питания и ресурс электроники впустую, аппаратуру на спутнике включали не постоянно, а по расписанию. Для этого служил программно-временной механизм — по сути, электрочасы с коммутационным устройством, собранные в отдельном корпусе. Когда спутник проходил над территорией СССР, он включал научную и измерительную аппаратуру; когда уходил за пределы страны — выключал её.
Устройство и технические особенности второго искусственного спутника Земли
Наиболее сложной и необычной системой второго спутника стала герметичная кабина для собаки, созданная специально для орбитального полёта. Эксперимент поставил Научно-исследовательский испытательный институт авиационной медицины (НИИИАМ), где медико-биологической программой руководил В.И. Яздовский; он определил требования к условиям жизни животного и составу медицинской аппаратуры. Разработку и изготовление кабины вели ОКБ-1 совместно с Заводом № 918 Министерства авиационной промышленности.
Собака размещалась в цилиндрическом контейнере из алюминиевых сплавов диаметром 64 см и длиной 80 см с эллиптическими крышками; на одной из крышек имелся смотровой иллюминатор. Животное фиксировали к стенкам контейнера специальной «одеждой», но оно могло стоять, сидеть, лежать и немного передвигаться вперёд и назад. Регенерацию воздуха обеспечивали химические соединения щелочных металлов, выделявшие кислород и поглощавшие углекислоту и избыток водяных паров. Пластины регенерирующего вещества размещались в коробчатых кожухах по обе стороны от животного и должны были обеспечивать его потребность в кислороде в течение семи суток.
Интенсивность регенерации регулировалась автоматически: система принудительной вентиляции изменяла приток воздуха. Когда давление в кабине поднималось выше нормы, барореле выключало вентиляторы, обдувавшие наиболее активную часть регенерационной установки. Температуру поддерживал отдельный блок терморегулирования с теплоотводящим экраном, на который подавался воздух от животного; при перегреве кабины термореле включало вентилятор обдува.
За работой систем следили датчики давления и температуры, размещённые внутри кабины и на её оболочке; температуру измеряли также в 12 точках спутника.
Собака ела и пила из металлической кормушки с трёхлитровым запасом желеобразной пищи, рассчитанным на семь суток. Выделения собирались в «лифчике» с приёмником, надевавшемся на плечевой пояс, и отводились в герметичный резервуар.
Медицинскую радиоаппаратуру разработало ленинградское Специальное конструкторское бюро (СКБ) «Биофизприбор». Она включала усилительно-коммутационный блок с двумя усилителями и набор датчиков и должна была регистрировать дыхание, кровообращение и движения собаки: пульс — по электрокардиограмме, дыхание — по изменению обхвата грудной клетки, артериальное давление — осцилляторным методом при периодическом пережатии сонной артерии, а движения тела — методом актографии.
Поскольку спутник не отделялся от ракеты, на его аппаратуру влиял нагрев всей конструкции. Чтобы поддерживать допустимую температуру на орбите, переходной отсек центрального блока отполировали, установили теплоизолирующие прокладки и полированные экраны на блоках питания, а на телеметрической аппаратуре — медные щиты для отвода тепла. Во время полёта сквозь плотные слои атмосферы приборы и контейнеры закрывал защитный носок-конус, который сбрасывался пружиной после выхода на орбиту. С этого момента программно-временной механизм начинал включать и выключать измерительную аппаратуру.
Остатки газов из бака окислителя центрального блока стравливались через противосопло и закручивали его. При первом запуске это происходило уже после отделения «Объекта ПС» и на работу спутника не влияло. Во втором полёте блок оставался на орбите вместе с полезной нагрузкой, поэтому в конструкцию носителя добавили второе противосопло: оно должно было свести к минимуму вращение блока с нагрузкой.
Экспериментальная отработка второго искусственного спутника Земли по объёму была аналогична работам с «Объектом ПС», за исключением того, что отделение полезной нагрузки от ступени не отрабатывалось: оно не предусматривалось. Макетирование шло одновременно со сборкой штатного образца. Все служебные системы и научная аппаратура проверялись на работоспособность, герметичность — в барокамере.
Кабину и систему автоматики кормления собаки тщательно проверили и передали медицинской группе для установки источников электропитания, пищи и посадки животного. После установки аккумуляторов при малейших толчках кабины началось искрение. Причиной оказалось сочетание недостатков электросхемы биологического контейнера: она была выполнена по однопроводной схеме, клеммы батарей не изолировались, а кабельная сеть использовала металлическую экранирующую оплётку. Все эти недостатки пришлось устранять.
19 октября ракету Р-7 № М1-2ПС отправили на полигон. Туда же по частям доставили стержневую монтажную ферму, научные приборы, кабину животного и шарик-аналог «Объекта ПС». Пробную сборку второго спутника на макете ракеты осуществили ещё на заводе № 88, там же провели необходимые доработки фермы. Это позволило на полигоне собрать конструкцию без затруднений. Подготовка к запуску продолжалась с 22 по 31 октября, после чего в ЦК КПСС направили официальное сообщение: ракету-носитель со спутником вывезут на старт ночью 1 ноября, чтобы обеспечить пуск 3–4 ноября.
Лайка: подготовка к полету в космос
Решив отправить на орбиту собаку, специалисты НИИИАМ должны были убедиться, что животное выдержит условия старта и полёта. Для программы отбирали именно дворняжек: они были спокойнее и выносливее породистых собак. Собак тренировали на центрифугах и вибростендах, приучали к шуму, перегрузкам и длительному — до 20 суток — пребыванию в герметичной кабине. Из десяти подготовленных животных для полёта отобрали трёх: Лайку, Альбину и Муху. Все они привыкали к специальному снаряжению и датчикам.
Альбина и Муха считались «лётными»: Альбина уже летала на высотных ракетах и стартовала дважды, Муха была «технологической» собакой — её использовали для проверок и испытаний на земле. Для орбитального полёта выбрали Лайку — двухлетнюю дворняжку весом около 6,7 кг, с короткой белой шерстью, покрытой большими чёрными и тёмно-жёлтыми пятнами.
Тренировки продолжались и на полигоне перед стартом. Вплоть до запуска Лайку на несколько часов ежедневно помещали в контейнер. Собака полностью освоилась: спокойно сидела, позволяла регистрировать показатели физиологических функций, охотно принимала пищу.
Незадолго до вывоза на старт, когда ракета уже лежала на железнодорожном транспортёре-установщике, при проверке систем спутника под руководством заместителя главного конструктора ОКБ-1 Л.А. Воскресенского обнаружили серьёзную неисправность. Электрочасы, которые должны были на орбите включать и выключать бортовые приборы и телеметрическую систему, отключали от питания самих себя, после чего «умирало всё и сразу». Вывоз ракеты задержали: схему перепаяли и перепроверили в течение трёх 90-минутных циклов работы.
Лайку поместили в кабину и подняли на вершину ракеты в ночь перед стартом — по другим данным, за сутки до пуска. Систему жизнеобеспечения планировалось включить непосредственно перед пуском. Было очень холодно, и техники подтянули шланг от наземного обогревателя воздуха, направив его под обтекатель. Собаку подбадривали через иллюминатор. Те, кто готовил её к полёту, тяжело переживали расставание: было ясно, что «четвероногого космонавта» они больше не увидят. Системы возвращения на спутнике не было: к подобным разработкам только-только приступали.
Полет Лайки в космос и научные результаты
Спустя всего 22 дня после получения задания, 3 ноября 1957 года в 5 часов 30 минут по московскому времени изделие № М1-2ПС стартовало. Это был шестой по счету пуск Р-7 в рамках лётных испытаний. Из семи израсходованных ракет четыре полностью выполнили задачу. Конкретно эта вывела второй искусственный спутник Земли — первый биологический космический аппарат в истории — на орбиту с наклонением 65,33°, высотой от 212 до 1660 км и периодом обращения 103,7 минуты. Как и планировалось, аппарат передавал сигналы в течение недели.
Комплект научной аппаратуры на спутнике функционировал нормально. В частности, прибор СП-65. Он имел три фотоэлектронных умножителя, отстоящие на угол 120° друг от друга. Перед ними вращались плоские диски со светофильтрами, пропускавшими различные участки солнечного спектра. Для экономии телеметрических каналов выходы фотоумножителей объединили: предполагалось, что при попадании солнечного излучения в одно из входных устройств сигналы двух других будут близки к нулю.
Ожидался сигнал в виде характерных «ступенек», обусловленных скачкообразной сменой тонких металлических и органических плёнок перед приёмником излучения. Прибор включался автоматически на короткие промежутки времени, когда спутник проходил в зоне приёма советских телеметрических станций. От него было получено девять фрагментов телеметрии длительностью 2–3 минуты: на шести витках в первые сутки и на третьем витке вторых суток.
В результате аппаратура зафиксировала множество сигналов непонятной природы. Как показал анализ, они не были связаны с рентгеновским излучением Солнца. Сигналы не имели «ступенек», а свидетельствовали о плавном нарастании и спаде регистрируемого излучения. Изредка появлялась «ступенька», качественно соответствовавшая ожидаемой, но большей частью регистрировался некоторый фон. Регулярное прохождение контрольного импульса высокого напряжения по тракту регистрации свидетельствовало об исправности аппаратуры. Что это были за сигналы, в 1957 году ответить не могли.
Работали и гейгеровские счётчики, установленные группой С.Н. Вернова. Они регистрировали хорошо известный рост с широтой потока космических лучей. На его фоне был зарегистрирован быстрый всплеск интенсивности заряженных частиц. Тогда авторы эксперимента объяснили его приходом к Земле энергичных частиц от Солнца. Позднее стало понятно, что это был первый в истории факт регистрации прибором спутника частиц радиационных поясов. Однако на основании единичного факта такого вывода в те дни сделать не удалось.
Неполный телеметрический охват не позволил отечественным специалистам интерпретировать наблюдения. Американские учёные под руководством Джеймса Ван Аллена смогли связать плавную цикличность нарастания концентрации заряженных частиц с прохождением спутников Explorer-1 и Explorer-3, запущенных позже, через зоны пространственно «изотропной» радиации — радиационные пояса Земли.
Что случилось с Лайкой в космосе: итоги полета
Наряду со «странными» данными о космических излучениях были получены сведения о поведении животного и параметрах функционирования гермокабины. При старте под действием перегрузок сердце Лайки билось с интенсивностью более 260 ударов в минуту — в три раза больше нормы, а частота дыхания выросла в четыре-пять раз.
Когда выведение закончилось и собака оказалась в невесомости, пульс и дыхание восстановились до почти нормальных значений, двигательная активность стала умеренной, движения — непродолжительными и плавными. Лишь времени для нормализации пульса понадобилось в три раза больше, чем в наземных экспериментах. Электрокардиограмма не показала патологических изменений.
Анализ телеметрии первых часов полёта говорил, что животное не только хорошо перенесло воздействие факторов запуска, но и чувствовало себя в невесомости вполне удовлетворительно. Однако физиологические данные перестали поступать через пять-семь часов полёта. Начиная с четвёртого витка никакой информации о состоянии Лайки получить было нельзя.
Первая космическая путешественница, скорее всего, погибла от перегрева. По одной из версий, на орбите неэффективно функционировала система регенерации воздуха: в кабине резко повысилась влажность, и собака не смогла, как обычно, охлаждать тело путём интенсивного дыхания и испарения воды с языка.
По другой версии, это произошло из-за натекания тепла от последней ступени ракеты. Сотрудники НИИАМ О. Г. Газенко и А. Л. Гребнев на основании аналитических опытов на собаках в лабораторных условиях в 1958 году предположили, что температура воздуха в кабине начала быстро расти, что незамедлительно сказалось на состоянии животного.
Вероятно, свою роль сыграло и то, что из-за задержки старта спутник большую часть времени проводил на солнце, а кабина, изначально рассчитанная для работы в гермоконтуре одного из вариантов «Объекта Д», самостоятельно не справлялась с потоками тепла в условиях космического вакуума и интенсивного солнечного излучения — как прямого, так и отражённого от Земли.
Как писал историк космонавтики В.Н. Куприянов, «собачка погибла в результате повышения температуры в кабине: уже на четвёртом витке она достигла 43 °C. Сначала об этом изустно рассказывали телеметристы; позднее был рассекречен документ, представленный руководству страны и подтвердивший эту информацию».
Запуск живого существа в космос через месяц после Первого спутника стал неожиданностью для мировой общественности. За рубежом судьбу Лайки восприняли болезненно: защитники животных протестовали, печать писала о «негуманном обращении с живым существом». Впрочем, голоса эти тогда звучали иначе, чем сегодня. С тех пор из публикации в публикацию кочует и «официальная версия» — будто советские газеты сообщили, что после завершения программы полёта собака была усыплена. Проверить её можно только по бумажным источникам — книгам и подшивкам газет; сетевой поиск выдаёт пересказы, но не сам первоисточник. Действительная же причина гибели Лайки — перегрев кабины вскоре после выхода на орбиту — была известна участникам работ уже в 1957 году; широкой публике её открыли воспоминания, опубликованные в начале 2000-х.
Итоги и документальное наследие Второго искусственного спутника Земли
Общая программа активных научных исследований, рассчитанная на неделю, была выполнена. Полёт второго искусственного спутника Земли подтвердил возможность существования живых существ в космосе. Были получены важные результаты по эволюции орбит и тепловым режимам. Ценные материалы систематических радионаблюдений позволили оценить распространение радиоволн в ионосфере, включая области выше максимума ионизации основного ионосферного слоя.
Были получены данные по космическим лучам. Показания прибора уже содержали указание на существование радиационных поясов вокруг земного шара, однако странное поведение датчиков тогда не получило у советских специалистов правильного объяснения — и первооткрывателями поясов Ван Аллена стали американцы.
После прекращения работы радиопередатчиков наблюдение за вторым искусственным спутником Земли велось с помощью оптики — биноклей и телескопов — и радиолокаторов. Как и по программе первого спутника, работы выполнялись для изучения характеристик верхних слоёв атмосферы путём учёта влияния аэродинамических возмущений на орбиту аппарата.
Второй искусственный спутник Земли просуществовал в космосе 162 дня и сошёл с орбиты 14 апреля 1958 года, совершив 2370 оборотов вокруг Земли. Последний участок пути в плотных слоях атмосферы двенадцатиметровое «веретено» массой почти 8 т проходило между Нью-Йорком и устьем Амазонки и разрушилось над океаном восточнее Антильских островов на высоте от 130 до 65 км.
История запуска второго спутника сохранилась не только в публикациях и воспоминаниях участников, но и в документальных комплексах Российского государственного архива научно-технической документации (РГАНТД). Архив хранит материалы, отражающие разные этапы этой работы: принятие решений, подготовку ракеты-носителя и спутника, предполётную работу с животным, запуск, наблюдения за аппаратом и обработку полученных данных.
В фотодокументах представлены снимки, связанные с деятельностью Государственной комиссии, руководившей подготовкой первых двух искусственных спутников Земли, с ракетой-носителем в монтажно-испытательном корпусе, с подготовкой собаки к полёту, а также со специалистами пункта радиоконтроля Министерства связи СССР, которые вели радионаблюдения за сигналами аппарата.
Звуковые документы дополняют эту картину. В них зафиксированы выступление инженера И. А. Меркулова в радиопередаче «В мире науки и техники» и воспоминания А. И. Осташева — заместителя руководителя комплекса испытаний ракет-носителей и космических аппаратов НПО «Энергия», ветерана ракетно-космической техники, — рассказывавшего о запуске спутника с собакой.
Кинодокументы отражают подготовку к пуску, сам запуск биологического спутника и воспоминания учёного, директора Института медико-биологических проблем О. Г. Газенко, который отбирал и готовил Лайку к полёту.
Особую часть составляют личные фонды. В фонде Е. Ф. Атачкина (Ф. 321ЛФ) и фонде Е. Ф. Рязанова (Ф. 38ЛФ) хранятся опубликованные в газетах «Правда» и «Спутник» статьи и материалы. Они охватывают широкий круг вопросов: от подготовки к запуску и устройства спутника до наблюдений за его полётом и научных измерений. В личном фонде А. В. Палло (Ф. 107) сохранились копии рабочих чертежей и схемы второго искусственного спутника Земли.
Благодарим сотрудников РГАНТД за помощь в подготовке материала. Архивные документы позволяют проследить путь от технического замысла и подготовки эксперимента до его реализации на орбите — и увидеть, как запуск второго спутника отразился в публикациях своей эпохи.
