Нашло ли человечество внеземную жизнь в 2025 году? Ни да, ни нет: астробиологи сомневаются
Астробиологи в большинстве своем не считают, что в 2025 году человечество нашло внеземную жизнь. Две громкие новости о возможных космических открытиях заставили ученых осторожнее относиться к такой перспективе, но не убедили их окончательно. Это наглядно показал опрос сотен специалистов по астробиологии — науке, которая изучает зарождение жизни во Вселенной, места ее возможного обитания и признаки, по которым ее можно распознать.
Поводом для масштабного опроса послужили два громких заявления о возможных следах жизни за пределами нашей планеты, прозвучавшие в 2025 году.
В апреле исследователи заявили о находке на экзопланете K2-18b, расположенной за пределами Солнечной системы. В ее атмосфере телескопы уловили возможные следы диметилсульфида и диметилдисульфида. На Земле эти серосодержащие молекулы тесно связаны с жизнедеятельностью организмов. В официальном пресс-релизе это открытие назвали «самым сильным на сегодняшний день намеком» на существование внеземной жизни, а медиа растиражировали новость как исторический прорыв.
Второй случай произошел в сентябре, когда NASA отчиталось об изучении марсианской породы «Водопад Чеява» (Cheyava Falls). По данным агентства, камень мог сохранить потенциальную биосигнатуру — маркер, указывающий на существование жизни в прошлом или настоящем. Главной уликой стали «леопардовые пятна»: особые минеральные кольца, которые в земных условиях часто формируются колониями микробов. Администратор NASA Шон Даффи тогда заявил, что человечество «как никогда близко подошло» к открытию жизни на Красной планете.
Все о Марсе: есть ли жизнь, сколько лететь и почему называют Красной планетой
Исследователи решили выяснить, как эти заявления восприняли не отдельные эксперты из СМИ, а широкое научное сообщество. В течение нескольких дней после каждого инфоповода они опросили сотни астробиологов по всему миру. Вопрос был максимально простым: считают ли они, что ученые, вероятно, нашли внеземную жизнь?
Результаты опроса показали весьма сдержанную картину:
В случае с экзопланетой K2-18b лишь 6,6% астробиологов согласились с вероятностью открытия жизни. Почти две трети опрошенных высказались против, а 28,0% заняли нейтральную позицию.
В случае с марсианской породой уверенности прибавилось, но цифры остались скромными: 15,1% согласились, 44,6% не согласились, а 40,3% остались нейтральными.
Однако простого деления на согласных и несогласных недостаточно для понимания картины. Главное изменение кроется в деталях: доля тех, кто категорически отрицал вероятную находку жизни, резко упала с 35,1% (в случае с экзопланетой) до 11,1% (в случае с Марсом). Сдвиг в сознании ученых произошел не от отрицания к слепой вере, а от жесткого скепсиса к более осторожным и открытым позициям. Сообщество стало допускать такую возможность, хотя и не приняло ее как доказанный научный факт.
Одна из главных причин изменения настроений кроется в специфике самих данных. В истории с K2-18b ученые опирались на возможные химические следы в атмосфере, которые телескопы уловили с огромного межзвездного расстояния. В случае с Марсом речь шла о конкретном физическом камне, который можно напрямую и детально изучать.
При этом астробиологи давно усвоили важное правило: химические соединения и структуры, внешне напоминающие следы организмов, нередко формируются без всякого участия жизни. Чаще всего главная задача ученого — не придумать, как жизнь могла бы оставить такой след, а скрупулезно проверить и исключить все возможные способы того, как природа могла создать этот сигнал самостоятельно.
Авторы опроса подчеркивают важную деталь: научное мнение крайне редко сводится к бинарным «да» или «нет». В публичном поле науку любят упрощать, показывая сообщество либо полностью согласным, либо протестующим. На деле распределение голосов говорит о реакции ученых гораздо больше.
Градация ответов от сильного согласия до жесткого отрицания показывает реальную картину сомнений. Большая доля нейтральных ответов может трактоваться по-разному. Одни ученые считают данные откровенно недостаточными, другие находятся на промежуточном этапе уверенности. Третьи могут воспринимать заявления коллег как слишком предварительные, чтобы их поддерживать или опровергать. Точно так же переход от резкого несогласия к умеренному говорит о смягчении позиций, даже если скептиков все еще большинство. В черно-белой картине мира эти важные нюансы просто исчезают.
Авторы исследования уверены, что подобный подход к опросам необходим далеко за пределами астробиологии. Когда общество обсуждает изменения климата, новые пандемии, развитие искусственного интеллекта или медицинские открытия, в ход часто идет аргумент о научном консенсусе.
Иногда среди специалистов действительно царит единодушие, но часто его нет. В темах с высокой долей неопределенности у общества просто нет системного инструмента, чтобы узнать реальное мнение экспертов. Вместо этого публичные дискуссии строятся вокруг отдельных громких цитат, самых медийных спикеров или ничем не подкрепленных догадок о том, что думает наука.
Попытки изменить эту ситуацию уже есть. В Даремском университете работает специальная исследовательская группа C-Scope (Centre for Scientific Community Opinion Polling and Evaluation), которая изучает распределение экспертных мнений и их эволюцию во времени. Авторы проекта уточняют: они не пытаются заменить реальные исследования соцопросами или возвести мнение большинства в абсолютную истину. Их главная цель — лучше понять, как академические сообщества реагируют на неопределенность.
Научное знание всегда развивается через сомнения, жаркие споры и постепенный пересмотр старых выводов. Если современные публичные дискуссии и важные политические решения все чаще опираются на то, что думают ученые, эти взгляды нужно измерять точными инструментами, а не угадывать их по заголовкам новостей.
На обложке изображение планеты K2-18b. Иллюстрация NASA.
Самое популярное
