Андрей Красильников: как первый русский астроном измерил Россию по звездам
Сегодня, чтобы узнать свое местоположение, достаточно включить смартфон. Спутники GPS и ГЛОНАСС определяют координаты с точностью до метров. А что, если бы их не было? Что, если бы у вас не было даже точных карт? Эксперт Pro Космоса Игорь Афанасьев вспоминает историю первого русского астронома Андрея Дмитриевича Красильникова, который смог по звездам вычислить географические размеры Российской империи.
Представьте себе: середина XVIII века. Российская империя раскинулась от Балтики до Камчатки — на многие тысячи верст. Вся страна насчитывала около 19 миллионов человек, из них в Сибири и на Дальнем Востоке проживало чуть больше миллиона.
На этих огромных пространствах коренные народы — якуты, тунгусы, коряки, чукчи, камчадалы — тысячелетиями знали свою землю. Несли службу русские казаки, селились крестьяне-землепашцы, промышляли охотники. Но для петербургских академиков эти края оставались «белым пятном»: карт, привязанных к астрономически определенным координатам, никто не составлял. Никто толком не знал, где заканчиваются восточные берега империи и какова она в цифрах.
Это знал один человек — «пионер русской полевой астрономии» и «первый русский астроном». Его звали Андрей Дмитриевич Красильников. Он вручную, по звездам, вычислил протяженность Российской империи от западных границ до восточного берега Камчатки. И ошибся всего на 4,5 километра.
Биография Андрея Дмитриевича Красильникова
Андрей Красильников родился в 1705 году в Москве. По официальным данным Российской академии наук, его рождение датируется 1 января 1705 года. Отец был простым солдатом Семеновского полка — элитной гвардейской части. Казалось бы, какая наука? Но для Петра I главным были способности, а не происхождение. Школа математических и навигацких наук в Сухаревой башне набирала «добровольно хотящих, а иных паче и с принуждением» из разных сословий — дворян, дьяков, подьячих и «из домов боярских и иных чинов». Сын солдата, проявивший сметливость и грамотность, имел туда полный доступ.
В 1719 году четырнадцатилетний парень поступает в эту школу. Точная дата приема известна — 18 ноября 1719 года. Это была кузница кадров для русского флота и геодезии. Через три года — перевод в Петербургскую морскую академию, которую он окончил в 1724 году.
Любопытная деталь: его обучение постоянно прерывали практические задания. Едва Красильников получил аттестат мастера геодезических дел, его отправили описывать леса под Великими Луками. Искать дубы, «к корабельному строению годные». Такая была школа: теория немедленно проверялась делом.
Потом был Петербург, составление карт при Адмиралтейств-коллегии. А в 1731 году руководство заметило способного геодезиста и отправило его к профессору Жозефу-Николя Делилю (тому самому, что позже будет учить Ломоносова) — осваивать практическую астрономию.
Первые географические атласы России
В 1733 году, когда Красильников еще не закончил курс астрономии, грянула Вторая Камчатская экспедиция (Великая Северная). Ученым мужам из Петербургской академии нужны были точные карты Сибири и Дальнего Востока. А для карт нужны астрономические точки — широты и долготы ключевых мест. До этого момента Сибирь на бумаге была скорее территорией легенд. Конечно, русские люди не шли вслепую: за спиной были десятилетия работы землепроходцев. Еще в 1667 году по указу воеводы Петра Годунова составили первый «Чертеж Сибирской земли». Забавно, но он был перевернут «вверх ногами» — юг там находился вверху, а расстояния мерили в днях пути.
Позже, на рубеже веков, Семен Ремезов создал свою знаменитую «Чертежную книгу» — первый в России атлас, где реки и дороги были прорисованы с невероятным старанием. К 1730-м годам уже существовали и первые карты Дальнего Востока от Беринга и Евреинова.
Но при всей своей наглядности у этих карт была одна общая беда: они составлялись «на глазок», по расспросам и слухам. Без градусной сетки эти документы оставались лишь красивыми картинками, которые невозможно было «сшить» в единое полотно империи.
Академии требовалось навести в этом географическом хаосе математический порядок. В составе группы, которой предстояло это сделать, и выехал из Петербурга молодой Андрей Красильников. Тогда он был лишь помощником и вряд ли подозревал, что спустя годы именно на его плечи ляжет основная работа по «привязке» Сибири к звездам.
Великая Северная экспедиция: как измеряли Сибирь по спутникам Юпитера
8 августа 1733 года Красильников выехал из Петербурга в составе Второй Камчатской экспедиции (другие названия — Великая Северная экспедиция, Сибирско-Тихоокеанская экспедиция, Сибирская экспедиция). Его включили в академическую группу профессоров Гмелина, Миллера и Людовика Делиля де ла Кройера (младшего брата его учителя). Ему было 28, и он вряд ли подозревал, что эта командировка растянется на 13 лет. Целая жизнь, проведенная в движении на восток. Работа в поле тогда была чем-то средним между наукой и каторгой. Инструменты везли громоздкие и капризные: медные квадранты, секстанты, огромные трубы телескопов. Тащить этот хрупкий груз по сибирским трактам, где вместо дорог — кочки да раскисшая глина, было чистой мукой. Но довезти — только полдела.
Главное начиналось на месте. Чтобы привязать карту к реальности, нужно было вычислить точные координаты — широту и долготу. С широтой справлялись при помощи квадрантов: ловили в прицел Полярную звезду и измеряли ее угол над горизонтом. А вот с долготой начинался настоящий детектив. Хронометров, способных пережить тряску в телеге и сохранить точное время Петербурга, тогда не существовало. Чтобы понять, как далеко он уехал на восток, Красильникову приходилось самому «создавать» время на месте. Сначала он неделями ловил солнечный полдень или проход звезд через меридиан, чтобы настроить капризные маятниковые часы. А потом начинал охоту за Юпитером.
Спутники Юпитера работали как гигантский небесный циферблат: они исчезали и появлялись в тени планеты по строгому расписанию, общему для всей Земли. Красильников часами замерзал у окуляра телескопа, карауля момент затмения лун. Сравнивая местное время этого события с петербургским из таблиц, он наконец получил заветную цифру долготы. Но получить цифру — только полдела. Установить и отъюстировать инструменты в мороз — отдельный подвиг. Зимой наблюдения часто были невозможны, поэтому на каждом значимом месте строилась временная обсерватория. Один пункт мог отнять несколько месяцев, а с постройкой — почти год. Жили под открытым небом, болели цингой, мёрзли. Но экспедиция продолжалась. Сохранились свидетельства, что он видел небо четче и вычислял точнее своих именитых наставников. Когда требовалась ювелирная чистота данных, профессора просто отходили в сторону и посылали к телескопу Красильникова. Со временем он фактически стал главным навигационным мозгом всей экспедиции, а после 1741 года возглавил эти работы официально.
И вот что интересно: инструкции Делиля-старшего гласили: младшего брата (де ла Кройера) обязали учить Красильникова так, «чтобы он смог заменить профессора». Но жизнь распорядилась иначе. Молодой геодезист быстро перерос учителя. Источники сухо сообщают: де ла Кройер не столько учил, сколько давал Красильникову наблюдать. И тот делал это лучше профессора. Когда требовалась особая точность, начальник посылал подчиненного. Ключевой момент: в 1741 году де ла Кройер умер. Красильников возглавил астрономические работы экспедиции.
Достижения Андрея Дмитриевича Красильникова
Что же он сделал за эти 13 лет? Результат впечатляет. 10 полных астрономических пунктов (где определена и широта, и долгота) и 34 пункта по широте. Список городов — как оглавление к атласу Сибири: Петропавловск-Камчатский (самая восточная точка империи), Большерецк, Охотск, Юдомский крест, Якутск, Олекминск, Киренск, Томск, Енисейск, Ямышевская крепость.
Каждый такой «пункт» становился жесткой опорой для карты. Благодаря этим координатам Сибирь перестала быть набором разрозненных зарисовок и превратилась в единое географическое полотно для Сибири и Дальнего Востока. Качество? Проверка временем — лучший экзамен. Современные учёные сравнили данные Красильникова с GPS-координатами. Результат ошеломительный: его широты отличаются от современных менее чем на одну угловую минуту. Это примерно 1,8 километра. Для середины XVIII века — фантастическая точность. Долготы — чуть хуже, расхождение около шести минут дуги. Но и это считалось выдающимся успехом.
Все эти данные легли в основу знаменитого «Атласа Российской империи» 1745 года. Громадные территории Сибири и Камчатки, которые до этого были белым пятном, впервые появились на картах с научной обоснованностью. И еще один факт, говорящий о фундаментальности его работы: три пункта на востоке страны оставались определенными только Красильниковым вплоть до середины XIX века. Сто лет — никто не смог сделать лучше.
После возвращения в Петербург в июле 1746 года Красильникова ждали новые задачи. В 1750–1751 годах — экспедиция в Прибалтику. Красильников определяет координаты Риги, Ревеля (Таллина) и мыса Дагер-Орт (ныне мыс Ристна) — самой западной точки империи на острове Хийумаа. В 1752–1753 годах — определение координат Москвы. До Красильникова столицу измеряли... на глазок. Собрав все эти данные, он совершил главное.
Он впервые вычислил протяженность России с запада на восток: от западной оконечности острова Даго (Хийумаа) до восточного берега Камчатки.
Какова точность? Погрешность в расчетах составила всего около 4,5 километра. Для XVIII века, когда расстояния мерили неделями пути, это была математическая магия: точность составила менее 0,07%.
Карьера Андрея Дмитриевича Красильникова после Великой Северной экспедиции
Вернувшись в столицу, Красильников оказался в гуще событий. Он работал в Географическом департаменте Академии наук и был активным помощником Михаила Васильевича Ломоносова. Вместе они готовили штурманов для Северной экспедиции. Красильников учил астрономии студентов в Морской академии. Более того, он стал первым преподавателем астрономии в Петербургской академии наук.
В отличие от энциклопедиста Ломоносова, Красильников стал первым в стране «профессиональным» астрономом. В то время как другие учёные наблюдали за небом из столичных обсерваторий, он первым превратил астрономию из «кабинетной» науки в инструмент освоения пространств, сделав звёзды практическими ориентирами в дикой тайге и тундре. Пока титаны науки открывали атмосферы планет, «солдатский сын» давал этим планетам четкую земную привязку. Но звание... В 1753 году ему присвоили низшее ученое звание — адъюнкт. Хотя по сути он выполнял работу академика. Такая была бюрократия.
Интересная семейная деталь: крестным отцом двух его дочерей был Василий Кириллович Тредиаковский — знаменитый поэт и теоретик литературы. А правнуком Красильникова оказался поэт пушкинской поры Антон Антонович Дельвиг. Вот так: геодезист, измеривший Россию, породнился с поэтами.
А что насчет учебника? В 1757 году он написал первый на русском языке учебник по астрономии, который назывался «Практика астрономии». Да, он читал лекции и обучал молодых штурманов. Но учебник этот никогда не был издан. Рукопись утеряна. Мы можем лишь догадываться, что там было. Так часто бывает с пионерами: они прокладывают путь, но их собственные труды тонут во времени.
Красильников продолжал работать до конца, хотя в последние годы почти ослеп. Нам известны названия его печатных трудов: «Eclipsis lunaris 1755 Petropoli observata» («Наблюдение лунного затмения 1755 года в Санкт-Петербурге», на латыни, издано в 1756) и «Наблюдения прохождения Венеры в Санкт-Петербурге, в 1761 г.». Несмотря на прогрессирующую потерю зрения, Красильников не оставил работу. В 1761 году он провел одно из самых важных наблюдений века — прохождение Венеры по диску Солнца. Он буквально «досматривал» небо остатками зрения ради точности данных. Первый русский астроном скончался 15 февраля 1773 года в Санкт-Петербурге.
Наследие Андрея Дмитриевича Красильникова
Сегодня именами Красильникова называют астероиды? Не уверен. Памятники ему не стоят на главных площадях. Но когда вы смотрите на карту России, знайте: тот факт, что ее размеры знали еще в екатерининскую эпоху — заслуга солдатского сына, который 13 лет мерз в Сибири, возился с квадрантами в пургу и вручную вычислял звездные координаты.
Он не открыл новую планету. Он сделал нечто более сложное и скучное — и оттого более великое. Он измерил нашу землю. И ошибся всего на 4,5 километра.
Читайте также:
