Начальник ЦПК Олег Кононенко: «России нет равных в подготовке космонавтов к длительным экспедициям»

На время полета руководство ЦПК перейдет к заместителям — все стратегические решения по строительству тренажеров, набору в отряд и развитию центра Кононенко принимает сейчас, на Земле. Из космоса он будет контролировать выполнение уже принятых решений. Сам факт такого совмещения он считает управленческим смыслом, а не просто логистикой: «Когда руководитель не делегирует, а сам идет на риск и выполняет ту же работу, что и его подчиненные, это формирует совершенно новую корпоративную культуру. Ее основной посыл в том, что я не стою над процессом, а нахожусь внутри него».

Тренажеры в ЦПК устроены по жесткому принципу: они функционально неотличимы от настоящих кораблей. Космонавт работает с теми же приборами, пультами и логикой индикации, что и в реальном полете. Именно поэтому глубина импортозамещения тренажерной базы напрямую зависит от того, насколько замещена реальная пилотируемая техника. В конце 2025 года российские космонавты впервые вышли в открытый космос в скафандрах, полностью оснащенных отечественной элементной базой — новыми дисплеями, материалами для охлаждающего костюма, модернизированным блоком терморегуляции. Тренажерный скафандр синхронно дорабатывали под те же изменения.

Подготовка к научным экспериментам — отдельный многоступенчатый процесс. Сначала космонавты изучают теорию с инструкторами, потом встречаются с учеными из институтов РАН, которые придумали эксперимент, затем работают с инженерами, создавшими оборудование. После этого отрабатывают бортовую документацию с Центром управления полетами и сдают экзамен — не формальный, а с разбором аварийных сценариев. «Я всегда говорю: космонавт — это вечный студент. Подавляющая часть нашего времени проходит не на тренажерах, а за партой, хотя большинство людей считают наоборот», — объясняет Кононенко.

Как стать космонавтом и что для этого нужно: все о требованиях, экзаменах и подготовке

Во время полетов медицинский контроль идет в режиме 24/7: витаминная профилактика, адаптированная к невесомости, четкие процедуры на случай травмы или болезни, врачи экипажа на связи и запас медикаментов на борту. Именно эта система — а не только физическая подготовка — позволяет российским космонавтам возвращаться после длительных экспедиций и снова выходить на подготовку к следующему полету.

На этом Кононенко строит свое ключевое утверждение о Марсе: «Илон Маск решает грандиозную инженерную задачу — построить дешевую тяжелую ракету, способную долететь до Марса. Но если ее экипаж на финише не сможет самостоятельно передвигаться и принимать решения, миссия провалена». Россия, по его словам, научилась восстанавливать космонавтов после длительных экспедиций и возвращать их в строй — такой системы нет больше ни у кого. Американцы переключились на шаттлы и двухнедельные полеты и просто не накопили этого опыта.

Проблему радиационной защиты на маршруте к Марсу Кононенко тоже не считает тупиком. Время старта и маршрут теперь планируют так, чтобы снизить радиационный фон в разы, новые покрытия экранируют эффективнее старого алюминия, а данные со спутника «Бион» дают ориентиры для медицинских норм и требований к защите. «Проблема непростая, но решаемая», — говорит он.

На МКС сейчас впервые тестируют ИИ-ассистента для космонавтов — его используют Сергей Кудь-Сверчков и Сергей Микаев. Инструмент помогает планировать эксперименты и берет на себя рутину, но главным в принятии решений Кононенко считает человека: в нештатной ситуации, когда инструкции нет, только человек способен подключить смежные знания и найти нестандартный выход.

Фото Роскосмос Медиа